Category: 18+

berlin

(no subject)

Романтический статус. Хотел написать, как меняли стояк канализации, и что рассказывал Алексей, мастер, молодой человек, а напишу вот что. Он много курил, и уходил на лестничную клетку. Вскрыли полы, нашли под полом то, что я ожидал - тройник, настолько гнилой, что уже не присоединенный к трубе ниже, передающий сточную воду по цементно-силикатной обмазке поверх гнили - ДЕЗ поработал тут лет 10 назад, с его прокремлевским девизом "главное, ничего не менять". Так вот, два момента были нежные, что можно вспоминать. ПРичем тот, где он в машине, пока писал мне расписку на деньги, признался, что "от Крыма нет никакой отдачи" - этот момент не входит в список из двух. Первый чисто ситуативный - мы стоим на фальшпотолке нижней квартиры, как симон с андреем на геннисаретской воде (полы-то вскрыли, а засыпка уже давно, еще до войны, высыпалась), держим в четыре руки чугунную трубу, вверху она уже свободна от ПВХ переходника, внизу сама отгнила, но на пеньке гнилом стоит. И вот мы стоим, руки держат этот орудийный ствол, все эти годы хоронившийся в т.н. "квартире" от спутников врага, я говорю: "может, поднимем и поставим тут же рядом", а Алексей отвечает: "она в квартиру вниз уйдет", и в моем воображении вспыхивает картина, как этот ствол начинает, ускоряясь, прокладывать себе путь через перекрытия, заводя по пути, как было сказано, кукольный механизм жильцов. А ведь американцы так собирались Бен-Ладена из глубинных бункеров выкуривать - сбрасывать с самолетов орудийные стволы, залитые свинцом. Вот. Это первая картинка. Вторая - это когда уже разрезали трубу болгаркой пополам - и раскурочили пенек до стакана (раструба нижней, целой трубы) - наступает мой любимый в сантехнических оргиях кропотливо-медитативный час. Когда надо стоять на коленях перед черным зиянием, откуда дует загадочный ветер других измерений - то лаванда шампуня, то фритюр шампура - и узкой отверткой выбивать-вырезать свинец из стыка. И вот Алексей отошел покурить, а я взял его отвертку, и стал отбивать-отрезать, и опять со мной случился этот дивный миг, о котором в сантехническом вузе не рассказывают, только в аспирантуре - когда тук-тук, стружка свернулась, как-то соотнесясь с лампочкой, и вдруг сверкнуло голубым сиянием, из этой грязи и ржи, как будто ты проколол дырочку в небо параллельной жизни. Покорно, сняв свои сливки, вернул отвертку ароматному мастеру
berlin

(no subject)

в метро подумал, что если кто взломает мой почтовый ящик на гмейле, то сможет увидеть мою жизнь с хронографической точностью (в чатах поминутно). Но, увы, это никому не нужно. Небось, есть корелляция между объемом знания и его привлекательностью: чем слаще кривая липнет к оси транспарентности, тем отдаляется от оси интереса. Когда всё может быть известно про всех, это становится уже никому не нужно. В откровениях замочной скважины глаз скоро заметит повторы, сосчитанные, как позы камасутры. В витрине общечеловеческого, среди манекенов с поворотными членами, индивидуальность спрячется точно так же, как под прежними амбарными замками - глаз быстро наскучит мельканием готовой фурнитуры (обманчивой, кстати - каждый байрон низок по-своему, как заметил молодой Толстой) и останется так же пуст, как в самом начале
berlin

Господь не доверял Гельмгольцу

Еще, когда ученый говорит, что "и конструкционно и функционально мозг сделан настолько бездарно, что остается удивляться, что он работает. Еще Гельмгольц почти сто лет назад говорил, что, «если бы мне господь бог поручил сделать глаза, я бы сделал их в сто раз лучше» - то как-то никак не можешь заставить себя поверить, что это речь спеца в спецовке. Вечно в научпопе рисуют идеального человека с коленками назад, прямой гортанью и пристяжным пенисом. Точно так же меня с первым фордом удивляло, что жесть не делают из нержавейки - но тогда меня на месте жестянщики и обсмеяли. Гельмгольцы, впрочем, бывает, варят выхлоп из титана, и он вечен в одре как фарфоровый зуб в могиле.

Все, молчу на сегодня - недостойно юзера разводить новый костер, пока не догорел первый, в который френды уже заложили картошку комментов
berlin

лесбиянки

Я тут в предыдущем посте про 4 лесбиянок упомянул. Там как было. Лет 7 назад шел мимо Пушкинской пл. (Мск), а там рок-концерт, на площадке народ пляшет. Тоже поплясал. Одна девчонка оказалась ужасно экспансивная в деле, мы с ней поплясали, друг другу поподмигивали, отправились погулять. И где-то около Храма Христа Спасителя (он еще хлоркой пах) выманил у нее ее историю.

Была у Наташи закадычная подруга, Таня. Однажды встречаются, а Таня говорит: послала своего нах. Наташа говорит: о, давай я своего тоже пошлю нах. Сказано-сделано. И решили девушки стать лесбиянками. Стали. Прослышав про это, подружка Тани Света тоже послала своего и говорит: «едем ко мне на дачу, будем жить по-взрослому». Лет девицам было этак 17. Поехали. Наташа прихватила еще подругу Машу, для квартета. Стали поживать. Таня, правда, сразу ушла к новенькой, но Наташа утешилась Светой. «А у вас были активные и пассивные?» - спросил я попутно, желая развеять пещерные предрассудки, - «или вы как-то уже по-современному?». «У нас все было честно, - отвечала Наташа, - неделю мы с Таней были мужчинами, а Светка с Машей женщинами. Потом менялись». – «У, а как это?» - «Ну, одна варит и стирает, а другая телевизор смотрит и ничего не делает».
berlin

Arbeitstier

Возвращаясь в два ночи по пустым бульварам домой, понял, что уже давно не был так счастлив. Казалось бы, глупость - просидеть все воскресенье в одиночестве в редакции, утрамбовывая чужие и взращивая собственные глупости в коробочках оригинал-макета. Где ты при этом даже не состоишь на службе. Но когда стемнело за окном, и когда сознание забыло, где ты находишься и как твое бывшее имя, и когда осталось только это думающее сознание - занятие могло быть любым, тело могло вытесывать топорище или искать сгоревшую проволочку в фене, лишь бы была эта полная сосредоточенность сознания на своем предмете - только тогда и наступил продолжительный, вневременной момент провала и счастья, от которого блаженно очнулся только когда пришел охранник поглядеть, пьян ли я сплю на полу в коридоре или устроил в одиночку оргию на столе генерального директора. Милый грузный человек, и работал на часовом заводе, рассказал забавное. Спугнул.

Эти минуты или часы, когда ты позабываешь себя и мир, и сквозь буквы и строчки, комбинируемые на мониторе, настигаешь какие-то смыслы, теряешь их, видишь новые, и несешься за ними, как пес за чайками, заплетаясь лапами, забывая ими работать, оставляя одни стремления и оставаясь сам одним стремлением, теряя вместе с лапами и самого себя - эти часы, сворачивающиеся в минуты, всегда были самыми счастливыми в моей жизни, не сравнимыми по чистоте и дальности взгляда никаким бурным переживаниям любви и страсти. Блаженно потерять день незамеченным, пропавшим, свернувшимся в сверкающую точку. И забываешь все, и в сладкой тишине. Работа преобразует тебя, и только преображенный, ты можешь работать, как должно. И только должная работа преобразует тебя так, чтобы ты был готов. Пилоты, читал, как-то "коровой" подымают перегруженные самолеты, занося то левое крыло, то правое. Так и тут. (Такие дела, положено добавлять в формате блог-сообщества). И, кстати, когда рядом со мной еще была женщина, все понимавшая, она говорила, что в такие минуты менялся и тот я сам, которым обращен вовне: Варя мгновенно схватывала суть этих минут, я видел это по отблеску на ее лице. Или же потом, когда было можно, она говорила все прямым улыбчивым текстом.

Дойдя до дома, заметил вкус во рту. Текла кровь из-под клыка. Давление, что ли, или охромел, побарывая подписи к фотографиям?