Шульман Михаил (bars_of_cage) wrote,
Шульман Михаил
bars_of_cage

Categories:

Шергин Дневник 1941 года

Из Архангельска (куда я не смог поехать в этом году) привезли томик Шергина, изданный Б.М.Егоровым (и любезно им мне переданный, за что ему низкий поклон)

Shergin Egorov 1

Борис Михайлович - основатель и бессменный руководитель Литературного музея Архангельска, который на Володарского 10. В этом частном музее, с неожиданно богатыми фондами, хранятся не только нигде более не зафиксированные фотографии Шергина (так, фото на обложке и почти половину тех, которые внутри, я никогда не видал), его личные вещи, но также несколько тетрадей дневников, переданные музею Ю.Ф. Галкиным. Юрий Галкин, надо тут объяснить, начиная с 1980-х годов, издал не только несколько томиков Избранного, но и первые подборки шергинских дневников. Но составителю приходилось работать ножницами. Все религиозное оставлялось за бортом. Иногда эта работа, как видно при сравнении изданий 1980-х и 1990-х, была достаточно ювелирной - иногда достаточно было убрать имя Христа - иногда более крупной - многоточием оттенялось окончание фразы, уводившее мысль писателя к церкви, этим же многоточием обозначались целые страницы. Аромат, как это обычно бывает, никуда не выветрился - и автор предисловия к первой книжечке дневников, критик Вл.Гусев, писал не без удивления (и не без чуткости), например, что природа заменила современному писателю религию.

Купюры в 1990-е совместными усилиями публикаторов восстанавливались (и эта работа бесконечна). Но тетради, посвященные, выразимся аккуратно, вере, не могли быть опубликованными в 1980-х и во многом, из "узости темы", так и остались ненапечатанными сейчас. В их числе все тетради 1941 года - времени, которое Шергин буквально описывал как приход антихриста, и когда ему было не до природы и литературы. Сейчас Борис Михайлович Егоров взял на себя труд расшифровать эту сложную рукопись и не просто опубликовать со своими постраничными комментариями, но и дать вкрапления фотокопий трудных, неоднозначных или любопытных читателю мест. Вот как это выглядит (картинки кликабельны):

Shergin Egorov 3


Понятно, зачем Егоров так делает - ради читателя, ради эффекта его присутствия при вчитывании в текст. Составитель позволяет себе не просто привлечь читателя, но порой и поиграть с ним в кошки-мышки: так, при первой встрече с шергинской тайнописью, Егоров не дает, как это было бы нормальным для классической науки, сухую сноску с переводом - нет, он интригует, рассказывает о своих переживаниях и, чтобы читатель мог их просмаковать, относит разгадку на последние страницы книги, с постраничных в поглавные комментарии, где уже и выдает нам ядрышко, освобожденное от скорлупок. Так не принято - но кто сказал, что нельзя так? все комментарии хороши, кроме скучных.
Также для пущего приближения к образу тетради, составитель расшифрованные слова не дает "по умолчанию" - напротив, он оставляет на страницах исходную тайнопись, как она раскрывается случайному или нежелательному читателю, убирая раскрывающиеся посвященному смыслы в скобки. Так это выглядит:

Shergin Egorov 2

Можно было бы поразмышлять, каким являлось бы, если продолжить егоровскую публикаторскую линию, идеальная расшифровка шергинского дневника? брезжит какое-то уже почти интерактивное издание, фотокопия, факсимиле, на страницах которых разгадка встает, скажем, при подведении к нечитаемому слову курсора. Заразить читателя исследовательской горячкой - не есть ли это побочная (а, может, и не побочная) задача любой филологии?

Shergin Egorov 4

К слову о филологии - читая вместе с Егоровым Дневник 1941 года, я вспоминал невольно и рецензию Н.А. Богомолова на публикацию дневника Шергина, хранящегося в Пушкинском Доме и потихоньку (работа еще не завершена) печатающегося в Ежегоднике РО ИРЛИ. Приведу фрагмент, посвященный Шергину, целиком:

"Наконец, недоумение вызывает публикация второй части дневника Б.В. Шергина за 1945 год. Этот почти забытый ныне писатель-архангелогородец обрел популярность как «тонкий знаток стиля». Однако по дневнику это чувствуется плохо: «Наприбавок у него грипп», «…закончились благопоспешно работы ученых по изобретению атомной бомбы», «Все серое в дождь, — камень-от… А какая благородная гамма красок! Этот туск серебряный стоит», «Все живо, все любимо для него на сем «суровом» острове, который стал для него, «ссыльного», дражайшей родиной. Современные культуртрегеры насилуют природу…» — и так далее. Да и сам этот текст, хотя отдельные записи в нем и датированы, совсем не походит на традиционный дневник. В нем совсем нет внешних событий, а только довольно бессвязные рассуждения по поводу церковных праздников, текстов Писания, агиографической литературы, других текстов, связанных с религией, и лишь время от времени весьма бегло упоминаются внутренние переживания автора и внешние события, — так что и с точки зрения воспроизведения своей эпохи дневник малопривлекателен. Единственное, пожалуй, что делает его интересным, — то, как в сознании вполне официального советского писателя живет острое религиозное чувство. Но задачей комментатора, как нам представляется, было не столько выявить и определить цитаты из Писания, богослужебных текстов, житий и т. п., а показать, что они живут в сознании автора дневника в очень причудливых формах.

Так, например, он записывает: «…Мне не надо много песен, знаю песенку одну… Вот, велено человеку и не однажды в день, скажем, «помилуй мя, Боже» псалом читать…» Не хитро найти, о каком псалме идет речь. Но гораздо важнее было бы увидеть то нестандартное столкновение разных текстов, которое производит здесь Шергин. Ведь «Мне не надо многих песен, знаю песенку одну» — слегка переиначенное начало «Лунной колыбельной» Ф. Сологуба, и Сологуб в соседстве с псалмами придает всему повествованию особый оттенок. И очень хотелось бы узнать, например, что за сочинение «Надгробные размышления Автора…», упоминаемое на с. 480, явно не ортодоксально-православного характера. А заодно было бы полезно, например, пояснить читателям, что это за Хотьковский железнодорожный мост, который можно перейти лишь с молитвой (это мост недалеко от ст. Хотьково Ярославской железной дороги, невдалеке от Сергиева Посада, так что его упоминание скорее всего напоминает о пешем паломичестве в Лавру). И не хотелось бы видеть в комментарии слова «раскольник» вместо «старообрядец» (да и характеристика этого «раскольника» Григория Талицкого явно неточна: сожженный в 1701 г., он вряд ли может быть охарактеризован как человек XVIII века). Одним словом, филологическая культура данного комментария настоятельно требует совершенствования.

Надо, конечно, сказать, что будь перед нами не «Ежегодник», а какое-нибудь рядовое издание, не обладающее репутацией академически совершенного, мы вряд ли стали бы предъявлять подобные претензии. Но достигнув определенного уровня, редакция берет на себя обязательство поддерживать его и в дальнейшем, и любое понижение не может не вызвать соответствующей реакции"
.
http://sites.utoronto.ca/tsq/01/bogomolov.shtml

"...как в сознании вполне официального советского писателя живет острое религиозное чувство", пишет Богомолов, и это острое наблюдение кажется неоспоримым и остроумным, пока вв какой-то момент не начинаешь видеть, что парадокса нет, просто по причине несовпадения Шергина образу советского писателя, и даже отсутствия в реальности типа советского писателя - а есть (как видно по пристальному взгляду, поскребыванию по хрестоматийному глянцу) несоветские писатели, зажатые в тиски разной степени давления и язвительности, включая самых официозных (т.е. самых зажатых в тиски). "Деконструкции" образа Шергина как сказочника и фольклориста, "поморского Бажова", "автора новелл о людях труда" (Л.Леонов) помогает каждое приближение к рукописям этого (и любого другого) писателя. В этом смысле публикация Дневника 1941 года и других материалов, осуществленные Б.М.Егоровым - это еще один импульс в верном направлении. Хотьковский мост, полезно будет тут пояснить читателю, возникает в дневниках, поскольку Шергин подолгу жил в Хотьково, и "молитва" говорит о том, каково было писателю подниматься по его ступеням на протезе. О чем у Егорова, кстати, в соответствующих местах разъяснено.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments